– Только один, сэр! А мы управимся за неделю?

– Согласно последним фотографиям со спутников там всего двадцать восемь миллионов лошадей. По четыре миллиона в день. Справитесь! Ведь во время операции в Эфиопии вам было потруднее!

– Сэр, но там мы имели дело с кузнечиками!

– Достал ты меня, лейтенант! – Генерал подошел к Титскоу и, мстительно улыбаясь, сорвал с его погон капитанские нашивки. – Возвращение этих блестящих штучек в твоих руках! Пшел вон!!!

Титскоу пулей вылетел из кабинета и помчался по коридорам к выходу. Девушки-секретарши провожали бедолагу свистом и улюлюканием. Через несколько минут весь персонал Пентагона знал о разжаловании капитана. Лифтеры угоняли свои кабины перед самым носом Джонни, а охраняющие здание морские пехотинцы блокировали двери, когда новоиспеченный младший лейтенант хотел воспользоваться лестницей. Поэтому только утром следующего дня грязный и небритый Джон Титскоу вылез из канализационного люка на территории автостоянки и, озираясь, стал подкрадываться к своей машине. Вот уже показалась крыша любимого спорткара, но, боже мой, в каком он состоянии! Колеса проколоты, стекла разбиты, роскошный кузов цвета «кофе с апельсиновым ликером» обезображен нацарапанными гвоздем самыми грязными ругательствами на восьми языках. Над автомобилем славно потрудились парковщики.

А в это время майор Зосима со своими ребятами радостно носился по пустынному галечному пляжу и развлекался тем, что спорил с прапорщиком, кто отпихнет от берега льдину побольше. Они ещё не подозревали, какая угроза нависла над экономикой братской Монголии.

Третьего июля, в четыре часа утра, белый от бешенства Джон Титскоу, во весь голос матерясь на суахили и португальском, стучал в ворота разведшколы, грозно размахивая бланком приказа от генерала Боллшита.